dEmindED (deminded) wrote,
dEmindED
deminded

Робокопы нашего городка

По наущению жены прочитал пару книжек Пратчетта. Несмотря на легкий жанр, его поздние произведения обладают куда большей глубиной и актуальностью, чем разборы современной политической ситуации со стороны многих «аналитиков». В свете крымско-донбасских событий нельзя не прочитать, конечно, «Патриота» и «Ночную стражу». Ведь не поверишь, что не вчера написано…


Это заставило меня вспомнить еще одно интересное произведение, про которое хотелось написать. В сфере крайне неудачного перезапуска франшизы Робокопа я, конечно, потянулся обратно в 80-е, к оригиналу Пола Верховена. Необходимо понимать, что старый и новый фильмы — это не просто разные версии, это произведения на совершенно разные темы. Каждая из них актуальна, но старый фильм передает свою идею успешно, а новый, к сожалению, с этим не справляется.

О чем же «Робокоп» рассказывал нам в 80-е? О технологиях? О бессовестности большого бизнеса? О борьбе с организованной преступностью? О людях? О насилии и жестокости? О супергерое?


Алекс Мёрфи, семьянин, полицейский, получает перевод на участок Детройта, где преступность разгулялась «по-крупному». Пол Верховен показывает это со всей жестокостью: анархия, насилие, убийства, смерть полицейских. Сил полиции не хватает, чтобы поддерживать общественный порядок. Мёрфи, погружаясь в этот мир, потребляет его сполна — этому посвящена сцена его убийства, наиболее жестокая сцена всего фильма. Замечу, что жестокость у Верховена — не просто поиск дешевой популярности, это важная часть «языка» произведения.

Итак, на старте фильм дает развернутую вводную про дисфункцию системы охраны правопорядка, вызванную ее перегрузкой. Разнообразия системы не хватает, чтобы обработать разнообразие возмущений, поступающих из ее окружения. За регулирование работоспособности системы отвечает блок управления — он, с одной стороны, диктует политику, а с другой стороны, обеспечивает систему ресурсами — «усилителями разнообразия». Когда старый «блок управления» — город — не справляется с ситуацией, он передает полицию в ведение корпорации, которая обещает справиться с проблемой преступности.
Робокоп - разнообразие

Корпорация берется обеспечить полицию ресурсами, усилителем разнообразия. В этом качестве выступает военный дрон ED-209, который, с одной стороны, обладает более высокой огневой мощью, чем полицейский, а с другой стороны, способен работать автономно, самостоятельно охраняя правопорядок.

Однако вместе с ресурсами блок управления неизбежно «спускает» и управляющие сигналы — политические указания. Политика корпорации заключается, безусловно, в том, чтобы защищать свои экономические интересы — прибыль. Именно поэтому корпорация предпочитает продвигать на улицы военную технику, которая оказывается слабо применимой для полицейских задач.

Робокоп - усилители и глушители

Однако полиция как система не является порождением фантазии «блока управления». Система — это то, что она делает. Полиция обеспечивает правопорядок. Она является продуктом своего окружения, является его производным, ответом на него со стороны общества. По сути цели полиции не «задаются» сверху, они напрямую проистекают из ее функции охраны правопорядка. Политика корпорации не соответствует актуальным проблемам общества, и поэтому между блоком управления и системой неизбежно возникает неразрешимый конфликт.

Робокоп - система

Символом такого конфликта и выступает Робокоп. Этот киборг является еще одним ответом на дисфункцию полицейской системы — он предоставляет полиции такие усилители разнообразия, как видеозапись преступлений, устойчивость к повреждениям, повышенная огневая мощь высокой точности.

Робокоп представляет ответ на изменения окружения системы: рост числа и жестокости преступлений создает дополнительное давление на систему, система ограничена в человеческих ресурсах и потому отвечает установкой дополнительных глушителей разнообразия на входе (использование видеозаписей и компьютерной техники) и усилителя разнообразия на своем выходе (усиление огневой мощи).

Однако по своей сути, по основной функции, Робокоп остается полицейским, служащим именно защите правопорядка. Неспроста автор делает киборга именно из Алекса Мёрфи, семьянина, образцового полицейского, который испытывает на себе дисфункцию системы, переживая чрезвычайно жестокую смерть от организованной преступности. Именно это позволяет ему сохранить приоритет своей деятельности — не служение интересам создателей, а борьбу с преступностью.

Очень характерно, что Робокоп является побочным продуктом корпорации, не вполне соответствующим ее задачам. Он не может выйти «в серию». Его появление — это случайность, продукт частных интересов исследователей, более увлеченных наукой, чем своей карьерой. Однако тот факт, что именно он «вписывается» в задачи полиции, показывает, как происходит эволюция системы — через отбор и закрепление тех случайностей, которые служат ее целям. Недаром в трудные минуты весь полицейский участок становится на защиту Робокопа.

Конфликт функции полиции и собственных потребностей корпорации проявляется благодаря столкновению Робокопа с главой преступной группировки, который тайно работает на корпорацию. Здесь конфликт интересов достигает максимальной остроты: с одной стороны, Робокоп должен выполнять функцию системы охрана правопорядка; с другой стороны, политика блока управления подавляет его разнообразие (ему запрещено противодействовать менеджменту корпорации, это зашито в его четвертую, скрытую директиву). Боевое столкновение Робокопа и ED-209 символизирует неразрешимый конфликт целей полиции как функции системы охраны правопорядка и частной корпорации как функции рынка капитала. Кульминацией является сцена расстрела Робокопа, когда спасает от уничтожения его только помощь офицера Энн Льюис…

В фильме Робокоп как продолжение системы правопорядка противостоит и еще одной системе — точнее, системе внутри системы. Это — корпоративная бюрократия. Эта система неизбежно «заводится» внутри любой бюрократической иерархической системы, и ее функцией является только одно — выживание этой самой бюрократии, даже в ущерб выживанию системы. В этом она входит в конфликт как с целями самой корпорации, так и с задачей охраны правопорядка. Это — смерть Мортона от наемников Джонса, и это — личный конфликт Робокопа и Джонса.

Разрешение конфликта целей показано очень красиво: Робокоп как продукт системы охраны правопорядка ищет способ исполнять свою основную функцию. Он находит «обход» вокруг тех ограничений, которые навязаны ему блоком управления, благодаря тем усилителям разнообразия, которые недоступны обычному полицейскому: он публично демонстрирует видеозапись с признанием Джонса на совете директоров.

Робокоп - корпорация

В сиквеле оригинального Робокопа эта тема получает некоторое продолжение. Робокоп остается продуктом системы охраны правопорядка, а корпорация по-прежнему ищет способы реализации своей политики. Наркоман Кейн, превращенный в киборга, является управляемым инструментом для боевых операций, но он является продуктом другой системы, и, очевидно, тоже не может быть решением в области охраны правопорядка. В то же время Робокопа перегружают директивами, не относящимися к его прямой функции — вежливостью, воспитательной функцией, благотворительностью, заботой об общественном здоровье, прочей «человечностью». Все это только подрывает его работоспособность; его неустранимая полицейская «составляющая» —личность Алекса Мёрфи — способна это заметить. Но основная директива «прошита» в нем намертво: даже стирая все директивы, Робокоп остается на службе охраны правопорядка, будучи ее прямым продуктом.


Фильм отлично показывает, что полиция как система охраны правопорядка не может и не должна быть подчинена каким-то более высоким целям. Деятельность полиции определяется ее основной функцией, ее ролью в общественных отношениях. Люди, работающие в полиции, делают что то, что нужно здесь и сейчас — их действия продиктованы не политикой вышестоящей системы, а потребностями самого общества. В некотором роде эти люди представляют собой протокогнитариат — они служат напрямую обществу, любые бюрократические или политические влияния на них входят в конфликт с основными задачами системы. Работники полиции поддерживают правопорядок — т.е. создают условия работоспособность общества как целостной системы.

Это тоже проходит «красной нитью» через всего старого Робокопа — вопрос о том, имеет ли право полиция на забастовку? Этично ли бастовать полицейскому? Для обычного предприятия забастовка — это диалог с работодателем, угроза лишить его прибыли, потому что обычный работник трудится за деньги, производя прибыль капиталиста, и воздействует на него через угрозу его частным интересам. Но полицейский не работает на частные интересы мэрии — он работает на общество. Забастовка не может служить средством диалога с мэрией, т.к. она ввергает в кризис все общество, включая семьи полицейских и невинных граждан. Этот конфликт — зависимость полиции от структур власти и в то же время всеобщий характер их труда, который ставит под сомнение применимость забастовки, наносящей ущерб всему обществу, для защиты трудовых интересов полицейских — очень актуален и по сей день, т.к. он неотделим от современного общественного устройства.

В обществе есть ряд систем, подобных полицейской. Это медицина, это образование. Эти системы являются ответом общества на объективные потребности. Полиция занимается воспроизводством внутренней целостности системы (безопасностью и общественным порядком), медицина — воспроизводством ее элементов (их здоровьем), образование — воспроизводством культуры как общего информационного поля, внутреннего языка и внутренней памяти системы.

Работой полицейского вовсе не является поимка преступников; работой врача не является лечение болезни; работой учителя не является чтение предмета. Здоровая работа этих систем направлена на всеобщие функции, а не частные задачи: на безопасность жизни, на всеобщее здоровье, на нормальное развитие личности. Именно поэтому этими системами так сложно управлять; именно поэтому в этих системах нет и не может быть справедливой оплаты труда, рассчитанной по рыночным принципам. Продуктивность этих систем нельзя вычислить, потому что результат их работы не полежит частному присвоению, он потребляется обществом целиком.

Любые попытки коммерциализировать эти структуры, низвести их до уровня персонального сервиса, подчинить рынку, конкретно (т.е. узко) определить задачи работников, наладить управление, вводя целевое бюджетирование и детальные системы отчетности, подрывают их общую эффективность. Полицейский в погоне за «палочной нормой» начинает приписывать преступления невиновным; врач — устранять симптомы или навязывать ненужное лечение; учитель — натаскивать на ЕГЭ или исключать «неудобных» детей из школы. Труд людей несводим к абстрактному труду, он не может быть измерен в некоторой скалярной величине, потому что он основан на личности работника, на его жизненном опыте, на его человечности.


Этому, кстати, мог бы быть посвящен ремейк Робокопа. В новом фильме у Робокопа еще больше «усилителей» — система распознавания лиц, уличные камеры, компьютерные вычислительные мощности… Но сам фильм нацеливается уже на другую тему — не на системный конфликт между полицией и частными корпоративными интересами, а на неустранимую роль человека, на несводимость полицейской функции к абстрактному, автоматизируемому труду по выслеживанию и аресту преступников.

К сожалению, новый фильм является полностью провальным в отношении этой идеи. Он очень красиво показывает «расчеловечивание» Мёрфи, постепенное устранение его личности из процесса исполнения функций полицейского. Но фильм так и не объясняет, почему человек может сделать то, что не может робот, который быстрее, умнее (и послушнее) человека. В фильме сделана эта попытка — робот якобы не мог отличить от террористов ребенка, вооруженного ножом, но она по сути неверна; степень опасности не является тем, что определяет само преступление.

А ведь по существу идея абсолютно верная: преступление может определить только человек. Преступление как понятие является продуктом общества. Его нельзя определить программно: любой действие в одних условиях может быть преступлением, а в других — нет. Факт преступления создается интерпретацией контекста — а это значит, должен быть интерпретатор, т.е. субъект. И этим субъектом не может быть машина, т.к. преступление возможно только по отношению к человеку. Значит, для интерпретации необходим субъект, понимающий человека, т.е. обладающий человеческим взглядом на мир, обладающим человеческим жизненным опытом, человеческими переживаниями, которому не чужды человеческие потребности, интересы и даже слабости. Жаль, что новому фильму не удалось этого показать, и он скатился до примитивного боевика с намеком на «права ребенка».


Идея о том, что всеобщий труд на благо человечества может осуществлять только человек, и потому машина никогда не вытеснит человека из производственного процесса, постепенно проникает в культуру. Например, сейчас начался сериал Extant, один из главных героев которого прямо проповедует эту идею: чтобы робот мог исполнять человеческие функции, чтобы он был более «человечным» в общении с людьми (умел находить эмоциональный контакт и сопереживать), робот должен получить полноценный опыт человеческой жизни: расти вместе с детьми, воспитываться в семье, самостоятельно всему учиться, принимать решения и совершать ошибки. Ответ на вопрос, можно ли считать, что такой робот станет человеком, пытался найти в «Двухсотлетнем человеке» Азимов. Другой вопрос, на который, надеюсь, создатели этого сериала попытаются дать ответ: а нужны ли человечеству роботы, не отличающийся от обычного человека?
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 35 comments