dEmindED (deminded) wrote,
dEmindED
deminded

О политэкономии, экономиксе и превращении форм (2)

Начало тут.


Распределение.

Рассматривая прогресс с точки зрения трудовой теории стоимости, мы обнаруживаем, что система распределения не соответствует системе производства трудовой стоимости. Т.е. продукты труда вовсе не распределяются согласно вложенному труду. Более того, законы, которые определяют характер распределения продукта труда, не статичны — они со временем меняются. Это изменение выражается в изменении общественных отношений. И это — предмет исторического материализма.</p>

Почему же система распределения не соответствует системе производства трудовой стоимости? Потому что общество представляет собой целостную систему, и для целей повышения общей производительности внутри этой системы должно существовать накопление и перераспределение ресурсов. Система распределения служит не представлениям о «справедливости» и не желаниям отдельных людей, а задаче повышения производительности системы — в соответствии с уровнем развития производительных сил.

Например, капитализм предполагает распределение продуктов труда следующим образом. Рабочему достается только тот минимум, который необходим для воспроизводства рабочей силы. Весь остальной продукт накапливается в руках капиталиста в форме средств производства (за вычетом объема его личного потребления). Эта система стимулирует максимальный рост средств производства — что на определенном историческом этапе соответствует задаче максимального повышения производительности общества. Подробнее об этом я немного писал в «SCV, Маркс и буржуазные свободы». До капитализма эта стоимость накапливалась в руках землевладельцев; это было связано с другим уровнем развития производительных сил.

Таким образом, с одной стороны, уровень развития производительных сил определяет оптимальную систему распределения, а с другой стороны, эта система распределения не является простым отражением производственных отношений по созданию трудовой стоимости! Задача системы распределения базируется на уровне развития производительных сил, но чем определяются ее законы?

Сначала давайте разберем, как происходит разрыв системы производства и системы распределения. Это — то, что Маркс назвал «превращением форм». Если бы этого разрыва не происходило, то цены товаров отражали бы их трудовую стоимость; а прибыль компаний — производимую ими прибавочную стоимость. Это значит, что те компании, которые производят меньше прибавочной стоимости, имели бы доступ к меньшему количеству ресурсов, и постепенно бы разорились; а те, которые производят больше прибавочной стоимости, постепенно получили бы все ресурсы в свое распоряжение.

Чем по Марксу определяется объем производимой прибавочной стоимости? Органическим строением капитала. Иначе говоря, соотношением затрат на средства производства и рабочую силу. При условии единой нормы прибавочной стоимости по всей экономике, чем выше доля рабочей силы в структуре издержек предприятия, тем больше прибавочная стоимость, которая предприятием производится, на единицу капитала. Т.е. распределение по трудовой стоимости не приводило бы к росту производительности — к замещению в структуре ресурсов труда капиталом.

Но, на минутку, а кто сказал, что по всей экономике норма прибавочной стоимости едина? Из чего это вдруг следует? Почему Маркс отталкивается от этого условия?

Вот тут надо вспомнить — не потому, что он предположил, что «иначе это был бы абсурд», а потому, что теория трудовой стоимости рассматривает человечество (и его экономику) как единое целое, воспринятое глазами «совокупного человека»! То есть норма прибавочной стоимости — это не свойство организации отдельного производства, это характеристика уровня развития производительных сил на определенном историческом этапе по определению. Только в целостной экономике может существовать совместный труд, а значит — и отчужденный абстрактный труд. Сам показатель трудовой стоимости существует для системы — если мы абстрагируемся от системы, мы одновременно вынуждены исключить из рассмотрения и такие свойства труда, как отчужденность, абстрактность, а значит и понятие трудовой стоимости. Норма прибавочной стоимости не существует для конкретного предприятия, она существует для экономической системы в целом — ведь экономическая система работает как целое, как всеобщая система совместного труда всех отраслей, всех предприятий, всех стран, в нее вовлеченных! Таким образом, нет никакой нормы прибавочной стоимости отдельной отрасли; нет никакой нормы прибавочной стоимости отдельной страны; есть общая норма прибавочной стоимости, которая показывает производительность человечества как такового.

Вот теперь, на этом фоне, условие, указанное Марксом, становится кристально понятным. Стоимость создается не для конкретного продукта конкретным предприятием; она создается всем человечеством для всего совокупного продукта. И, таким образом, трудовая стоимость не может напрямую влиять на распределение товаров; она определяет закономерности, по которым развивается система распределения товаров.  И эта закономерность — повышения совокупной общественной производительности, измеренной в трудовой стоимости, по отношению к трудовой стоимости рабочей силы.

Превращение форм.

Так что же происходит при превращении форм? Допустим, у нас есть три отрасли с разным органическим строением капитала. Они производят разный продукт, которым обмениваются. Капитализм — это историческое состояние экономики, максимизирующее рост капитала (т.е. средств производства); значит, что основные ресурсы должны распределяться в ту отрасль, которая дает максимальную отдачу на вложенный капитал. Но это, фактически, означает, что закон распределения будет обеспечивать прямую зависимость  доступа к ресурсам (прибыли) от производительности капитала. Т.е. между отраслями будет устанавливаться равновесное значение нормы прибыли — отношение прибыли к вложенному капиталу: капитал будет бежать из отраслей с меньшей нормой в отрасли с более высокой нормой до тех пор, пока насыщение капиталом там не уравняет норму прибыли.

Вот расчет Маркса (взят отсюда):

S —  прибавочная стоимость

s   норма эксплуатации (S/V)

r    норма прибавочной стоимости

q — органическое строение капитала

 

Капитал

Цена
издержек

s при s = 1

Ценность

Прибыль
при
r =0,33

Цена
производства

Разность
цены
и ценности

q

I

250C + 75V

325

75

400

108,3

433,3

+33,3

3,3

II

100C + 50V

150

50

200

50

200

0

2,0

III

50C + 75V

125

75

200

41,6

166,6

-33,3

0,7

S

400C + 200V

600

200

800

200

800

0

Как видно, цены изменяются таким  образом, чтобы при разном органическом строении капитала и при разном отношении прибавочной стоимости к капиталу обеспечить единую норму прибыли. Т.е. цены производства устанавливаются вовсе не по трудовой стоимости. Но, что не отражается в расчете Маркса, так это то, что изменение цен производства означает, что цены издержек тоже изменятся и не будут отражать их трудовую стоимость — ведь закупать друг у друга предприятия будут по ценам производства, а не по трудовой стоимости, да и рабочие будут покупать товары первой необходимости по ценам производства, а значит и стоимость  рабочей силы изменится; а значит, строение капитала тоже изменится; т.е. цены производства будут другими…

Фактически, установившиеся цены оказываются совершенно отвязаны от трудовой стоимости продуктов труда. Они устанавливаются другим образом, т.к. система распределения решает совершенно другую задачу — задачу максимально эффективного использования имеющихся ресурсов, из которых труд является только одним ресурсом, а главным критерием является рост капитала.  Исходная связь стоимости с ценой теряется по мере ухода от натурального хозяйства становления капитализма, сохраняясь только для всего объема экономики в целом.

Вот тут в игру вступает экономикс.  С его теориями предельной полезности, законом убывающей отдачи и всем остальным арсеналом средств, который основывается на том, что цены и прибыль определяется не эксплуатацией (в его языке даже нет такого  понятия), а дефицитностью ресурсов и ограниченно-рациональным выбором агентов. Называть экономикс «ненаучным» в связи с тем, что он не опирается на теорию трудовой стоимости, довольно глупо — он абсолютно научен, его результаты проверяемы, имеют предсказательную силу и т.п. — но относятся не к той сфере, которая исследуется Марксом при помощи теории трудовой стоимости.

122.71 КБ

Законы распределения.

Итак, мы имеем две различные стороны экономических процессов. С одной стороны лежит образование стоимости, с точки зрения «совокупного человека» заключающееся в затраченном на ее производство количестве труда. Именно с этой стороны абсурдно говорить, что человек может «заработать» миллион — он может увеличить совокупную стоимость общего продукта труда на размер никак не больший, чем вложит своего труда. С другой стороны лежит распределение этой стоимости. Общий объем стоимости — тот же самый, это те же самые товары/услуги/ресурсы. Но они распределяются по другим законам — в соответствии с открытиями экономикса, при условии абсолютной конкуренции цена товара стремится к стоимости издержек по его производству; любое нарушение условий абсолютной конкуренции (например, дефицитность любого ресурса) означает, что возникает монополистическая власть, которая позволяет ставить цены выше издержек и таким образом извлекать прибыль.

Исходя из природы монопольной власти агентов рынка мы и получаем основные направления распределения стоимости, которые экономиксом делятся на «издержки производства» и «прибыль».

Что сюда входит? Во-первых, издержки на воспроизводство рабочей силы и средств производства. Они никуда не деваются: это то, что вынужден платить капиталист, если, конечно, рабочая сила и средства производства торгуются на рынке (а не добываются путем ограбления, принуждения и т.п.).

Во-вторых, потери общества от рисков. Это, в основном, затраты на производство информации. Например, если мы произвели три склада сапог, а один сгорел, то все равно общий затраченный обществом труд останется тем же — т.е. фактически оставшиеся сапоги обойдутся обществу дороже. Аналогично, если случается кризис перепроизводства, или просто капиталист ошибается с оценкой спроса, и производит товар, не находящий платежеспособного спроса, и этот товар пропадает, то это делает более дорогим для общества целиком весь оставшийся товар, так как фактически труд на производство этого товара был затрачен. Чем больше мы рискуем и чем хуже у нас информация, тем дороже будет обходиться обществу те же самые блага. Таким образом, часть затраченного труда (т.е. часть произведенной стоимости) распределяется обществом (путем фактических потерь) не конкретному лица, а на добычу новой информации — т.е. на риск, и уменьшает оставшуюся к распределению долю от общей стоимости. Кто именно будет нести эти издержки, т.е. чья именно долю в стоимости будет уменьшена на сумму потерь — вопрос открытый; это может быть и капиталист, и кредитор, и работники, оставшиеся без зарплаты. Но общество эти потери в любом случае понесет.

В-третьих, это монопольная рента отдельных агентов. Например, возможность физического ограничения доступа к определенным природным ресурсам позволяет извлекать ренту за использование этих ресурсов, которая входит в «издержки производства» капиталиста. Во-третьих, весь капитал (как экономическое воплощение права распоряжаться долей общественных ресурсов) в обществе кому-то принадлежит, и обладающие этим правом люди могут желать или не желать вкладывать этот капитал в определенные проекты, основываясь на своей склонности к риску и к сбережению. Таким образом, возникает стоимость доступа к капиталу нужной ликвидности, состоящая, во-первых, из затрат труда на организацию обмена капиталом между тем, кому он нужен и тем, кому не нужен, во-вторых, из монопольной ренты лиц, которые обладают более высокой склонностью к риску и к сбережению. Первое в качестве возмещения затрат на общественные отношения по поводу организации доступа капиталиста к труду, капиталу и ресурсам нужных для него свойств является частью процесса производства и возмещается в порядке воспроизводства рабочей силы и средств производства; второе увеличивает доход владельцев капитала.

Наконец, в отношении оплаты рабочей силы тоже складывается та же ситуация. Работодатель платит рабочему стоимость воспроизводства его рабочей силы. Но помимо этого работники с редкими способностями или умениями имеют возможность извлекать монопольную ренту за доступ к своим ресурсам, и, таким образом, повышать «издержки производства» капиталиста, получая больше стоимости воспроизводства своей рабочей силы. Более того, разделение труда между странами приводит к неоднородному распределению таких работников, в результате наемные работники одних стран в процессе перераспределения могут получать куда больше, чем реально затраченный ими труд, т.е. фактически осуществлять эксплуатацию работников других стран. Но и это еще не все. По мере развития инфраструктуры в конкретной стране ее трудящиеся оказываются в привилегированном положении по отношению к трудящимся других стран с неразвитой инфраструктурой, и таким образом могут извлекать со своего положения дополнительную ренту, основанную на транзакционных издержках капиталиста по переносу производства и воспроизведению инфраструктуры в других странах — что приводит к постепенному росту зарплат в любой стране с активным развитием производства, даже если при этом стоимость воспроизводства их рабочей силы не изменяется.

Таким образом, вся трудовая стоимость продукта, согласно трудовой теории стоимости, делится на (1) прибавочную стоимость и (2) стоимость воспроизводства рабочей силы и средств производства. Вторая часть расходуется физически путем воспроизводства средств производства и рабочей силы — они должны быть физически воспроизведены, и это объективность, которую никаким распределением не «объедешь». А вот прибавочная стоимость реально распределяется на:
а) возмещение затрат общества на потери от рисков;
б) монопольную ренту работников от их личных дефицитных способностей и близости к инфраструктуре;
в) монопольную ренту владельцев капитала от их склонности к риску и к сбережению;
г) монопольную ренту собственников природных ресурсов от их дефицитности
д) прочие монопольные ренты (например, на интеллектуальную собственность и т.п.).

В результате сегодня фактически не образуется никакой чистой группы населения, которая изолированно получала бы только возмещение своего воспроизводства — рабочий может иметь и монопольную ренту, и выступать частичным владельцем капитала, и недополучать из-за несения рисков…

105.99 КБ

Понять, кто кого в реальности эксплуатирует, непросто — в связи с тем, что средства воспроизводства достаются рабочей силе вовсе не по трудовой стоимости, а по ценам производства. Это значит, что норвежский инженер, фактически едва сводя концы с концами, может оказаться эксплуатирующим бангладешскую швею, так как фактически на потребляемые им блага (включающие дом, машину, образование ребенка и куртку на Gore-tex) затрачено обществом намного больше труда, чем он возвращает обществу своим трудом. И в то же время он не может изменить этого, т.к. находится в системе общественных отношений, которая принуждает его к определенному уровню потребления. Принуждает, потому что он выполняет задачу повышения производительности экономики, т.е. результат его работы, имея трудовую стоимость ниже, чем трудовая стоимость воспроизводства его рабочей силы, в то же время решает основную задачу капитализма — повышение производительности общественного труда путем замещения труда капиталом.

Но что точно можно сказать — это что с позиций теории трудовой стоимости доход от любой монопольной ренты является нетрудовым, т.к., хотя и изменяет производительность всего общества (т.е. оказывает на него всеобщий характер), но не увеличивает трудовую стоимость продукта общественного труда, т.к. совершенно не затрачивает абстрактного или отчужденного труда. Вопрос о том, а было бы ли для общества лучше, если бы распределение было устроено по-другому, мы оставим за пределами: вы можете признавать эксплуатацию полезной или вредной для общества, считать ее справедливой или несправедливой, но ее факт отрицать невозможно — в рамках выбранного нами языка.

О роли политэкономии.

Почему, если экономикс уже занимается вопросами перераспределения ресурсов, политэкономия остается для нас не менее, а куда более значимой? Конечно, в связи с тем, что любое перераспределение развивается в рамках задач, поставленных развитием средств производства — т.е. производительной части экономики. А эволюция этой части является предметом именно политэкономии, которая является составляющей марксизма как более полной системы исследования законов развития человечества. Ведь, в конечном счете, независимо от того, как устроено распределение, все произведенные товары имеют для человека трудовую стоимость — просто потому, что собственное жизненное время и ресурсы организма — это единственное, чем человек обладает по факту, и что он ценит.

38.76 КБ

Производство стоимости начинается с его вынужденного отчужденного абстрактного труда на благо общества, а распределение заканчивается его решением о распределении своего дохода, заработанного именно трудом и потому воплощающим для него именно трудовую стоимость, на потребление. Таким образом, цикл замыкается: отношения человека и общества воплощаются в обороте этой трудовой стоимости, а любая система распределения всего лишь переоценивает продукт труда, трансформируя трудовую стоимость «для производства» в трудовую стоимость «для потребления». Ведь, в конце концов, общий объем производства упирается в то, насколько совокупный объем произведенных товаров окажется стоящим для совокупного человека тех трудовых затрат, которые он понес — то, механизм чего экономикс изучает в форме моделей полезности, а марксизм обозначает одним понятием «общественная полезность».

Но самое главное — это то, что экономикс нам сказать не может. Это — то, что мы можем увидеть только в единой системе диалектического материализма, исторического материализма, теории трудовой стоимости и даже классовой борьбы. Это — то, что одновременно со свойством совместности труд обретает и другое свойство — всеобщности. Человек, трудясь, творит — творит общество вокруг себя, творит производственные силы и производственные отношения — и одновременно он сам их и потребляет. Для всеобщего характера труда значимым является то, что меняет все общество как таковое — это уже не просто затраченные усилия, это то новое, что человек привносит, это результат его творчества, который наслаивается на предыдущий накопленный опыт. Потребление общественных отношений неразрывно с их творением; потребление процесса творческого труда неразрывно с его осуществлением.

И тут видна другая функция капиталистических отношений — рост производительности труда как сокращение человечеством затрат своего жизненного времени и сил в форме абстрактного труда, вытеснение их работой средств производства, автоматически означает уничтожение самого себя — самого абстрактного труда. Чем дальше развиваются средства производства, тем меньше отдача от расходования человеческих ресурсов на их производство, и тем большую значимость получает всеобщий характер труда — изменение культуры и общества.

Человек снова соединяется со своей новой окружающей средой — культурой — но уже не просто как подчиненная часть, а как творец целого. Растет значимость производителей идей и человеческих отношений (почему — см. «О природе прогресса»). А это значит, что разворачиваются совершенно новые производительные силы, требующие иных производственных отношений. Человеку, чтобы творить человечество, требуется воспринять его опыт, провести через себя и обогатить. Это — то, что делают ученые, учителя, исследователи, руководители, инженеры, изобретатели, писатели, первооткрыватели, художники, музыканты —  они обогащают все человечество, они меняют мир. Т.е. их труд снова перестает быть отчужденным; они напрямую потребляют продукт своего труда — изменения в мире, они одновременно потребляют и творят общество; они не опосредовано покоряют природу, они творят ее в составе творения общества и культуры. И в возвращении труду неотчужденного характера, в преобладании его всеобщего характера над свойством совместности, заключается одновременно обратное превращение этого труда из принудительной обязанности, из вынужденной тяготы, в естественное состояние человека, в источник радости и самореализации.

Таким образом, труд завершает один свой цикл: не-труд как деятельность по творению человека путем преобразования-потребления природы сначала разделяется на потребление и труд. Труд производит не-природу (культуру), и таким образом отрицает себя, переставая быть взаимодействием с природой, и отчуждаясь от потребления процесса и продукта труда. Вместе с этим он творит отчужденного человека; деятельность человека превращается отрицание человека. Потом, по мере развития производительных сил, развития и уничтожения своей абстрактной стороны,  труд снова отрицает себя, превращаясь в процесс сознательного творения общества — в творение культуры как окружающей среды человека, а значит, снова, в производство самого человека. Человек через труд начинает производить общество и через потребление этого общества творит самого себя, т.е. снова смыкая производство с потреблением, но уже на более высоком уровне, не в форме первобытного неразвитого не-труда, творящего человека природы, а в форме труда всеобщего, и потому неотчужденного, творящего человека культуры.

Марксизм стал той целостной системой, которая позволила человеку увидеть законы развития человечества, труда, экономических и социальных отношений в их взаимосвязи и динамике, и тем самым начать «покорение» той не-природы, которая окружала человека. Марксизм перенес фокус внимания общества с творения благ на творение самого общества, прорвал барьер отчуждения человека как творца не-природы от предмета его творения. И он нашел решение вопроса о сознательном творении общества в высшей форме всеобщего труда — революционной деятельности.

Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 15 comments