dEmindED (deminded) wrote,
dEmindED
deminded

Моя левая программа (вступление)

Наконец-то я тоже добрался до политического поста. Но пока ленты пестрят обсуждениями митингов и выборов, я решил написать совсем про другое — про изменения. Но, для начала, придется сделать пяток-другой лирических отступлений. Потом я постараюсь их вынести в отельный материал, чтобы не перегружать этот пост, но без них говорить о сути будет совсем уж трудно.

Начну с того, что левая идеология все-таки предполагает трансформацию общества, то есть существенные изменения. Наша страна находится в довольно своеобразной ситуации: для нас социализм – одновременно и впереди, и позади. Поэтому левые настроения оказываются связаны со здоровой порцией консерватизма: назад, к СССР. Для разнообразия в этом посте не будет никаких «радикальных» предложений по возврату к прошлому, даже успешному, несмотря на то, что я считаю себя и это пост достаточно левым.

Почему так сложно.
Когда начинаешь задумываться о текущем состоянии общества, рано или поздно приходишь к вопросу «Что делать?». И тут оказывается, что на этот вопрос не только мало готовых ответов, но даже выбрать или сформировать свой очень сложно. Потому что для ответа на вопрос «что делать» мало обладать убеждениями, куда хочешь придти; надо еще понимать, почему именно и как туда надо идти. Ни одна программа партии избирателю этих ответов на эти вопросы не дает.
Чтобы ответить для себя на ответ «почему», приходится выходить за пределы модели «что не нравится и как это изменить» — требуется понять, чем именно движутся изменения в обществе, и какие реформы будут соответствовать законам общественного развития. А для этого приходится думать вообще об устройстве общества, о природе изменений и даже о самом механизме анализа. Становится понятно, почему Маркс не мог обойтись ни без диалектического материализма как метода, ни без исторического материализма как теории общественного развития, ни без классовой теории как системы механизма проведения общественных изменений.  Без этого заводить разговор о целенаправленных реформах также только глупо, как «писать против ветра».

Чтобы не вдаваться в теорию общественных изменений, я кратко обрисую свою позицию по этому вопросу. Науки далеко шагнули с тех пор, как Маркс сформулировал свою теорию. Эволюционная биология открыла высокую сложность, но в то же время изящную закономерность эволюционных процессов.  Кибернетика описала суть управления, а нелинейная динамика — форму тех процессов, которые раньше выбивались из «линейной» картины. То, что интуитивно выводил Маркс из анализа эмпирического опыта, получило новые подкрепления – но и новые, более точные формы. Сегодня уже не надо говорить о линейности прогресса, но еще более актуально говорить о его направленности. Картина мира и человечества внутри этого мира как никогда близка к целостной, завершенной форме. Это не значит, что количество вопросов становится меньше (только больше), но они скорее уточняют картину, чем формируют ее.

Зачем идем?
В общем и целом кратко сформулировать форму прогресса можно следующим образом. У жизни как процесса есть направление — повышение локального противодействия неравновесных систем энтропийному началу вселенной. Это то же самое, что локальное повышение вероятности маловероятных состояний материи и энергии. И это тождественно образованию информации — при этом информация (как материально закрепленный сделанный выбор из возможных состояний) накапливается та, которая имеет обратную связь по устойчивости системы. Разнообразие «угроз» по отношению к локальной системе бесконечно, но вероятность их возникновения неоднородна. Для противостояния этим угрозам жизнь увеличивает свой энергетический потенциал (эффективность применения энергии и способы ее извлечения из внешней среды) и скорость реакции (от пассивной, через реактивную и активную к проактивной и опережающей). Жизнь выступает связанной с внешней средой кибернетической системой, с помощью внутреннего разнообразия, энергии и материи управляющей своими «входами» для максимизации «выхода» — собственного выживания. Внутреннее разнообразие управляющей этой системы определятся через разнообразие и связи элементов; при этом на каждом уровне есть свой эффективный предел специализации элементов, после которого повышение разнообразия возможно только через кооперацию элементов в систему и создания нового разнообразия за счет связи систем элементов. От атомов – к молекулам; от молекул – к аминокислотам; от аминокислот – к клеткам; от клеток – к многоклеточным организмам; от многоклеточных организмов – к социумам…  При этом на каждом уровне увеличивается количество способов сохранения и передачи информации. Сам состав этой информации относится к тому, как выживать, то есть как преодолевать угрозы со стороны внешней среды. Фактически «внутри» управляющей системы (жизни) строится отражение внешней среды, составленная по «угрозам», т.к. именно через угрозы внешняя среда «делает выбор», уничтожая ошибочное (или, что тоже самое, бесполезное) разнообразие внутри системы и оставляющая правильное (или, что то же самое, полезное). Внутренняя картина мира, его виртуальное «отражение» становится все более точной, что позволяет не только реагировать на угрозы, но и моделировать угрозы, предугадывая их (т.к. время в «виртуальном» мире поддается управлению). В какой-то момент это отражение начинает включать в себя и само себя в форме загрубленной версии, возникает «рекурсивность». Когда эта внутренняя модель начинает виртуально взаимодействовать с виртуальным отражением внешнего мира— это, видимо, и есть момент формирования сознания. Когда же сложность отражения достигнет такого уровня, что отразит и закономерности развития вселенной, определяющие закономерности самой жизни (это случится уже после выхода эволюции на социальный уровень, потому что индивидуальной емкости для хранения информации недостаточно — нужна трансиндивидуальная, или культура) – тогда внутренняя модель получит некоторую «завершенность», которая позволит полностью «перехватить» управление эволюцией из рук «внешних угроз» со стороны энтропии. Но, конечно, это управление может быть более эффективным по своим механизмам (например, безкризисным и превентивным, учащимся на моделях, чтобы не совершать ошибки, без серьезных потерь от этих ошибок), но оно останется в рамках законов вселенной.
Все в этом абзаце сводится к тому, что общество — часть жизни, ее следующий после биологического уровень организации. И оно эволюционируют по тем же законам, но уже за пределами эволюции отдельных элементов общества — людей. Более того, люди тоже эволюционируют, но уже в рамках повышения эффективности эволюции самой системы — то есть они адаптируются к нуждам общества, как клетки — к нуждам организма. При этом, конечно, нужды отдельных людей остаются для общества очень важным, но все же не решающим фактором.

Многое из того, что мы привыкли считать свойством человека, на самом деле является свойством — или, иначе говоря, органом — социума. Хотя храниться оно может как в общественных средствах накопления информации (культуре), так и в индивидуальных (в генах, например) — и при этом оно все равно будет служить общественным целям, эволюционируя по потребностям общества, а не организма. Например, такие вещи, как мораль, право, институт собственности — все это органы общества и через них эволюционирует именно общества.

Куда идем?
Если это все — органы общества, значит ли это, что общество само управляет своим развитием? Увы, общество может, но не управляет. Потому что для управления чем-то надо иметь его «отражение» внутри управляющей системы, то есть знать законы развития общества и понимать направление его эволюции. Эти законы, как и направление, и попытался сформулировать Маркс.

Тогда, раз общество не управляет, то кто же управляет? Да все та же «внешняя» среда. Слепой отбор на основании конкуренции между разными обществами и проверка на практике (отмирание нежизнеспособных моделей). Только процесс этот стихийный, почти неуправляемый, и идет он через обучение на своих ошибках. В обществе меняются многие свойства — растет объем знаний, прогрессируют средства производства и средства обработки информации, что приводит к необходимости постоянных изменений в устройстве общества. Казалось бы, что мешает обществу своевременно меняться?

Маркс выдвинул классовую теорию, в соответствии с которой пока в обществе есть деление на управляющий и угнетаемый классы, управляющему классу изменения всегда будут невыгодны, так как они приводят к переделу власти и ресурсов и потере им своей главенствующей роли. Поэтому он будет сопротивляться проведению нужных изменений, «оттягивая» их до тех пор, пока напряжение не достигнет того уровня, что общество «взорвется» революцией. Результат революции закрепится надолго только если он соответствует тем требованиям, которые предъявляет к устройству общества современный уровень развития производительных сил.

Справедливость этой картины сохраняется и по сей день, но сегодня мы понимаем, что классовый характер — далеко не единственная помеха. Сегодня эту проблему можно осветить более широко. Любая система обладает некоторой внутренней устойчивостью, которую она приобретает благодаря синергетическому эффекту от взаимосвязей элементов. Эта устойчивость имеет определенный «энергетический барьер», позволяющей системе сохранять гомеостаз, и рост напряжений внутри системы и давление снаружи будут подавляться системой по мере ее сил. И только когда напряжение достигнет уровня, превышающего уровень устойчивости системы, внутренние связи ослабнут или разрушатся, система перейдет в хаотическое состояние, из которого система сможет перейти в новое устойчивое состояние, обладающее еще более высоким энергетическим потенциалом. Нелинейность этого процесса хорошо видна и в эволюционной биологии.
Периоды «кризисов», очевидно, довольно губительны для общества. Потеря энергетического потенциала ведет к деградации и большим потерям: вспомним темные века после крушения империй, гражданские войны при революциях, социальные трагедии во время экономических кризисов. Даже в палеонтологии периоды быстрых изменений сопровождаются быстрым вымиранием, при котором почти не остается промежуточных форм. Может ли этот процесс быть перестроен таким образом, чтобы, общество как система не переживала кризисов, а изменялась плавно? 
Этому мешают четыре фактора. Первый фактор — для того, чтобы бороться с «напряжениями», система управления должна уметь их отслеживать — то есть объектом управления должна быть собственная динамика структуры. Бюрократическая иерархическая система управления, как показал Стаффорд Бир, создавшаяся эволюционно за столетия медленного развития общества, просто не способна этим заниматься в век быстрых изменений просто в силу информационных и структурных ограничений, мешающей ей справиться со всем разнообразием быстроменяющихся условий. Второй фактор — система управления должна не только видеть необходимость, но и хотеть и быть готовой внедрять изменения. Классовый характер общества, да и бюрократическая иерархия не готовы проводить значительные изменения, если они касаются устройства общества, так как возникает конфликт интересов: эти изменения подрывают власть и доступ к ресурсам управляющей системы. Третий фактор — мало хотеть, надо еще уметь проектировать саму систему, причем на основе научных принципов. Если речь идет об обществе — то систему управления. Эти принципы нам стали известны благодаря кибернетике только недавно (с 70-х годов). Если мы оглянемся на систему управления СССР, то даже при условном наличии желания (второй фактор), первый и третий, увы, были далеки от нужного уровня, чтобы осуществлять действительно бескризисное развитие государства (и объем накопленных проблем взорвался той самой революцией).
Но есть еще и четвертый фактор. Который состоит в том, что состояния системы неравнозначны. Так как устойчивость системы имеет синергетическую природу, то диапазон изменений внутри системы в устойчивом состоянии ограничен. И промежуточные состояния между одним устойчивым состоянием системы и другим устойчивым состоянием проходят через ряд неустойчивых состояний. Это связано с тем, что элементы системы могут хорошо работать либо в одном комплексе, либо в другом — но сложность системы такова, что частичная эволюция выводит систему из устойчивого состояния, не приводя в другое устойчивое состояние, и этим угрожает ее жизнеспособности. Для образа, нельзя поддерживать максимальную производительность компьютера, проводя апгрейд по одной детали — в какой-то момент надо менять платформу, поскольку даже топовая производительность предыдущей платформы не способна догнать производительность новой. Хотя на первом этапе топовая модель прошлой платформы обычно обгоняет образцы новой. То есть изменения должны проводить в комплексе, сразу по нескольким взаимосвязанным направлениям, иначе новые элементы «не приживутся» в старой системе. Поэтому я очень скептически настроен по отношению к идеям «постепенного  и бескровного реформаторства». Нельзя просто менять то, что тебе не нравится в обществе: надо выстраивать целостный образ нового устойчивого состояния, в котором новое состояние отдельных элементов работает в новом комплексе. А уж потом, на основании текущего и желаемого состояния, строить стратегию перехода, которая позволит минимизировать негативные последствия от переходного состояния.

Как идем?
Но как же проводить изменения по переходу в новое состояние общества? Нужно ли делать революцию, или, наоборот, следует внедряться в текущие системы, чтобы менять их изнутри? Как сделать это бескровно, хотя значительная часть населения имеет свои «убеждения», которые сложились в рамках прошлой системы и которые она не желает подвергать критическому анализу, но считает своим правом требовать их уважения? Любые изменения рождают конфликты. Как подойти к политической задаче изменения общества? Как построить действительно народную партию, а не народническую популистскую "проститутку", оранжевую "несогласную" или "партию власти"? Как сохранить целостность страны в условиях, когда нужно ломать мешающие, консервирующие системы, которые паразитируют на ней? Как примирить "обиженных" переменами? Где найти место "не вписавшимся"? Как победить оппортунизм, вредительство недовольных, да еще и не дать воспользоваться западным агентам "оранжевых революций" периодами нестабильности, всегда сопровождающими перемены? Как удержать систему от проникновения новых "шариковых", готовых паразитировать на любой системе? Где взять на все это средства без снижения уровня жизни верхних слоев (потому что нижним снижать некуда)? Как встроиться в мировую экономику, следуя своему собственному пути? Как избежать втягивания в глобальную войну за передел ресурсов, имея подорванную обороноспособность и "лакомые" для всех запасы ископаемых? Только думая над этими вопросами можно действительно понять для себя, например, политику Сталина и жизненную необходимость, которая толкала его на многие кажущиеся нам сейчас сомнительными решения.

Делая отступление внутри отступления, я сразу предложу отбросить демократическую риторику в отношении проведения общественных реформ через голосование за партии, за личности президента и даже за программы партий. Полная несостоятельность этой модели легко доказывается кибернетически, но для простоты восприятия разницу между «электоральной» демократией и реальной демократиями можно увидеть на художественном примере. Всем желающим ознакомиться рекомендую посмотреть на «электоральную» демократию в 6-й и 7-й серии третьего сезона чудесного американского сериала Glee. Там как раз общешкольные выборы из более чем одного кандидата со своей программой. Побеждает, для краткости, блондинка-бисексуалка, обещающая всем «законодательно запретить в Америке торнадо». Впрочем, все остальные элементы «демократии» — с поливанием грязью в СМИ и вбросом бюллетеней — все, тратящие время и силы на задачу «честных выборов в РФ» вы можете в цветах увидеть в родном американском сериале, чтобы лучше знать, за что именно бороться. О демократии как форме самоуправления, рождающей ответственность и причастность каждого к управлению своим обществом, я рекомендую узнавать из очень разных, но очень близких книг «Воспитание свободой» Нила  о британской школе Саммерхилл и «Педагогическая поэма» Макаренко о колонии для малолетних уголовников.

В общем, вопрос как проводить эти изменения — острый и актуальный, но очень сложный. Я не силен ни как политик, ни как организатор, ни как революционер. Я не говорю, что сейчас надо повторять путь Сталина - нет; но как бы ни хотелось обойтись "без экспериментов на людях" - все равно будут пробы и ошибки, все равно будут перекосы, все равно будут трагедии. Просто потому, что какой путь ни возьми - он будет неизведанным и результаты не могут быть на 100% предсказаны (как регулярно получалось и с "внедрением капитализма" - сначала столыпинским, потом ленинским (НЭП), потом в гайдаровским). Даже ничего не делать - это тоже эксперимент. Это не значит, что все равно какой путь избирать - выбирать путь надо по тому, куда он должен привести, и самое главное - перестать полагаться на волшебные рецепты, в которые надо верить — "и все само станет хорошо", от кого бы эти рецепты ни исходили — от доморощенных Троцких и Гайдаров или от Международного Валютного Фонда. Страной надо управлять — знать, какие у нас проблемы, в чем их корни, как их можно вылечить; знать свой народ, уметь его слышать и с ним общаться; следить за результатами и уметь вовремя исправить неправильное решение, ведуще в пропасть — только тогда стратегия будет адекватной и проблемам, и средствам, и даст реальный результат.
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 27 comments